Из небытия - Анастасия Шадрина

пытаясь удержать дрожь, которая прошлась по телу, но боль предательства была невыносимой. Она столько раз мечтала о том, что жизнь вот-вот заиграет новыми красками, что после всех кошмаров наконец наступит свет, теплая радость и покой. Но этот иллюзорный мир рухнул в одно мгновение, оставив лишь мрачный след горести. Всё, что казалось близким и родным, теперь обернулось маской лжи. Слёзы сами собой выступили из глаз, горячие, несмолкающие. Они катились по щекам, оставляя дорожки на бледной коже. Каждый вдох давался с трудом, как будто сама жизнь проверяла её на прочность. Ирис осознала, что в этом мире доверие обернулось самой горькой ловушкой.

– Извини, Генриетта, – Хестер медленно протянул руку и нежно провёл пальцами по её щеке, стирая слёзы. – Но другого исхода быть не может. Ты мне нравишься, правда. Но я не могу возлежать с тобой… к сожалению.

– Видимо, я ошиблась, когда назвала тебя мужчиной, – с холодным презрением прыснула она.

Хестер мгновенно покраснел, глаза вспыхнули яростью. В следующий момент его рука взмыла, и сильный удар прошёлся по щеке Ирис, заставив её голову дёрнуться. По коже побежала горячая боль. Райнард, увидев это, с тревогой замычал, его изломанное тело напряглось, глаза наполнились страхом и растерянностью. Он не понимал, что происходит, но интуитивно чувствовал злость.

– Прости, – выдохнул Хестер, убирая выбившиеся волосы назад. – Не хотел портить нашу особенную девочку.

– Ты же понимаешь, что тебе это с рук не сойдет? – отрешённо сказала Ирис.

– Кому ты нужна? – мрачно ухмыльнулся Хестер, наклонившись. – В тебе побывало полкоролевства. Ты испорченная. Никто, кроме меня, не взял бы тебя в жёны. У твоей подружки, принцессы, сейчас другие заботы. Поговаривают, она ожидает дитя.

Слова Хестера ударили по Ирис ледяной волной. Сначала её охватила радость, но тут же она сменилась тяжёлой, глухой досадой. Девушка опустила взгляд в сторону и сжала пальцы, пытаясь удержать поток эмоций. Ей казалось, что мир вокруг разрывается на куски: где-то есть жизнь, радость, новые начала, а её собственное существование тонет в отчаянии, холоде и предательстве.

– Ты испорченная, – повторил Хестер, зарываясь рукой в её волосы. – Как и я с братом. Именно это делает тебя особенной в наших глазах. Так пойми же нас и прими. Тогда сможешь стать полноправным членом нашей семьи, – он наклонился к её губам, горячее дыхание коснулось кожи. – Ну что скажешь?

Ирис на мгновение замерла, ощущая наглую попытку зародить в ней сомнения. В груди поднималась буря ярости и отвращения. Взгляд её вспыхнул, и она, собрав все свои силы, плюнула Хестеру прямо в лицо. Он, сжав губы, отпрянул и несколько секунд молча смотрел на неё с презрением и недоумением.

– Вот тебе мой ответ, выродок! – срывающимся голосом, выкрикнула Ирис.

– Что ж, твоё право, жёнушка, – Хестер подошёл к брату и, положив ладонь ему на плечо, слегка подтолкнул вперёд. – Посмотри на неё. Как он тебя желает, – прошептал он ему на ухо. – Ну же… иди к ней.

Райнард неуверенно сделал шаг вперёд, мыча себе под нос. Его глаза блестели странным светом, в котором переплетались восторг и смятение. Ирис, напрягшись, приподняла голову.

– Райнард, послушай меня… – её голос дрогнул. – Не нужно этого делать.

– Поздно, милая, – перебил Хестер, облокотившись на трость. – Глупо взывать к совести того, кого ведут лишь животные инстинкты, – он отошёл в сторону, наблюдая за ними.

Райнард сделал шаг к кровати, потом еще один. Он медленно стал забираться на неё, словно огромный паук, оплетающий жертву паутиной. Ложе стало алтарем её унижения. Его глаза, затуманенные нечеловеческим желанием, скользили по ее телу. Его рот приоткрылся, и из уголка губ медленно скатилась тягучая, блестящая нить слюны. Она повисла на его подбородке, но он не замечал этого. Ирис, скорчившись, инстинктивно рванулась, пытаясь отползти, но грубые узлы лишь глубже впились в её запястья и лодыжки, оставляя на коже багровые следы. Отчаяние подступило к горлу комом.

– Прошу, Райнард, – ее голос был полным мольбы. – Остановись. Мне… мне будет плохо. Пожалуйста.

Но её слова разбились о стену его одержимости. Он был сосудом, переполненным низменных инстинктов. Его зрачки расширились, поглотив радужку. В них не осталось ничего человеческого. Райнард пригнулся к ней, уткнувшись лицом в её шею. Раздался громкий, влажный вдох. Он втягивал в себя её нежный запах. Тяжёлое тело придавило её. Из груди Ирис вырвался истошный визг абсолютного, первобытного ужаса.

– Угомони её! – выпалил Хестер, сжав сильнее рукоятку трости.

Райнард на миг замер. Затем он отстранился, приподнявшись над ней, и, отогнувшись назад, сделал резкий, короткий рывок вперед. Раздался глухой звук. Его лоб со всей силы ударил ей в переносицу. Ошеломляющий толчок оглушил её, выбив из легких воздух и превратив сознание в хаотичный вихрь искр и мрака. Из носа хлынула горячая, густая кровь. Струя залила её губы, подбородок, стекла на шею и простыни, расплываясь алым цветком.

Ирис не могла даже закричать. Лишь жалобный, сдавленный стон, больше похожий на хрип раненого животного, вырвался из горла. Слёзы, смешавшиеся с кровью, текли по вискам. Сквозь нарастающий звон в ушах, заволакивающий сознание, она почувствовала, как тело окончательно обмякло, парализованное болью и шоком.

В этой кромешной тьме, едва шевеля губами, она прошептала то, что осталось от её разбитой воли:

– Ненавижу…

Покрасневшие глаза медленно закатились под веки. По телу прошла судорога, рвущая мышцы и сухожилия, словно кто-то изнутри тянул её кости в разные стороны. Тело выгнулось дугой, так что верёвки с хрустом врезались в кожу. Райнард отпрянул назад, жалобно заскулив, точно испуганный щенок. Его огромные ладони прикрыли лицо.

– Не бойся, – процедил Хестер, хотя и сам невольно напрягся, крепче сжав трость в руке. – Она просто притворяется.

Ирис задрожала ещё сильнее. Её дыхание превратилось в рваный хрип. Из глубин её существа стал пробиваться низкий гул:

– Ненавижу! Ненавижу!

Крик раскатился по подвалу. Волосы Ирис поднялись вверх в беспорядочном вихре. Между прядями побежали серебряные искры. С каждой секундой они становились ярче, с треском разрывая воздух. Запах озона заполнил подвал. Верёвки на её руках затрещали и задымились.

– Не может быть… – выдохнул Хестер, позволив страху исказить голос. Он машинально отступил назад, упёршись спиной в стену.

Кожа вокруг ошейника из рутена покрылась красными следами, металл нагревался от нарастающей энергии. С сухим треском он раскололся, разлетевшись в стороны. Обугленные верёвки, державшие её запястья и лодыжки, вспыхнули и осыпались чёрным пеплом, освобождая Ирис. Она осталась неподвижно сидеть на кровати с закатанными зрачками. Из-под век сочились тонкие кровавые слёзы. Она ничего не ощущала: ни боли, ни холода, ни страха. В ней осталась только одна эмоция, которая с каждой секундой разрасталась и захватывала всё её нутро – ненависть. Она не просто переполняла её, Ирис была ею.

Её подбородок медленно опустился вниз. Пальцы правой руки дрогнули и вытянулись вперёд. Воздух загудел и наполнился низким, вибрирующим звуком. Вокруг железного наконечника трости Хестера образовалось мощное магнитное поле. Металл зазвенел, заискрил, и трость дёрнулась в руках хозяина. С рывком она вырвалась из его рук и метнулась вперёд, пронзив грудь Райнарда. Наконечник с деревяшкой прошёл насквозь. Глухой треск костей и влажный хрип смешались в одном звуке. Райнард застыл, глаза его округлились в недоумении, изо рта вырвался фонтан крови. Он захрипел, захлёбываясь, и рухнул на пол, корчась, ударяя руками и ногами о плиты.

Однако Ирис не остановилась. Её руки раскинулись в стороны. Железные прутья решёток застонали и согнулись, словно были сделаны из мягкой глины, а затем вырвались из камня. Прямые, острые куски металла один за другим ринулись в сторону Райнарда. Первый пронзил бедро, второй пробил плечо. Он завыл нечеловеческим криком, но следующий удар заглушил его навсегда, пробив горло и пригвоздив к полу. Прутья продолжали ввинчиваться в его тело до тех пор, пока от некогда живой плоти